Живой мертвый Брюгге

.

Оранжевые черепичные крыши, цоканье копыт по каменной мостовой, перезвон колоколов… Брюгге остался бы для меня очередным «пряничным» европейским городом, если бы я не задержалась там на ночь…

«Как же хочется в этот долбанный Брюгге! И где он только находится?» – воскликнул посетитель сайта, посвященного фильму «Залечь на дно в Брюгге». Действие картины про двух незадачливых киллеров разворачивается на фоне невероятно красивого средневекового города.

Говорят, исполнитель главной роли, оказавшись на центральной площади Брюгге, поблагодарил бургомистра за прекрасно выполненные декорации. Действительно, трудно поверить, что все это – настоящее, построенное в XIV-XVI веке.

Когда я оказалась здесь, то тоже пережила все стадии восторга: от комка в горле до мурашек, бегающих по позвоночнику. Каменные дома, вырастающие прямо из воды каналов; колокольни, узкие улочки – это было похоже на сладкий сон.

И в то же время я постоянно ощущала какое-то смущение, неловкость, желание отвести глаза.
Город притягивал и отталкивал одновременно. Лишь в последний день я смогла объяснить себе эти странные чувства.

Золотой век

Брюгге находится на северо-западе Бельгии, в 100 километрах от Брюсселя. История города начинается с IX века, но его расцвет – это Средние века. Водный рукав Звин связывал Брюгге с морем. И он стал центром международной торговли.

Как и в любом средневековом городе, жизнь в Брюгге концентрировалась вокруг рыночной площади. Колокольня Белфорт – символ города. Несмотря на ажурные башенки, готические арки, столбики, она выглядит по северному строго, готически-мрачно. Башня уходит ввысь на 89 метров, и в туманный день, когда изморозь висит в воздухе, возникает ощущение, что звон идет с неба.

Другая высокая точка города – собор Богоматери, который тоже строили в «золотой век» города. Шероховатый камень, плиты, нагроможденные одна на другую, и башня – словно ракета, ждущая своего часа, чтобы рвануться в космос.

В этом соборе находится одно из бесценных сокровищ Брюгге – скульптура Микеланджело «Мадонна с младенцем», выполненная из белого мрамора: Дева Мария с печальным лицом и маленький Христос, сползающий с колена матери, словно желающий оторваться от нее…

Но это, пожалуй, самое светлое – в прямом и переносном смысле – место в церкви. А в остальном собор очень мрачный: всюду надгробные плиты, горящие лампады из красного стекла в медной оправе. И запах, так присущий древним церквям: увядающих лилий, свечей, старых тканей…

Старейшая постройка в Брюгге – это нижняя церковь Базилики Святой Крови. Согласно легенде, граф Дидерик Эльзасский, возвращаясь из крестовых походов, получил в дар от патриарха Иерусалима несколько капель крови Иисуса Христа. И подарил их городу.

Прекрасно здание городской ратуши, украшенное статуями библейских персонажей, красива Старая канцелярия – изящная, как елочная игрушка. Впрочем, подобное можно увидеть и в других городах Западной Европы.

Самое интересное и непонятное произошло в Брюгге в XVI веке. Из города вдруг ушла жизнь. Люди заколачивали свои добротные дома и уходили. Оставались только те, у кого не было ни сил, ни средств куда-то уехать: бедные, старики, больные, монашки. Закрылись банки, фабрики, лавки, в опустевших зданиях размещались госпитали, дома престарелых. Брюгге умирал. Здесь ничего не происходило 100 лет!

Официальная версия случившегося – водный канал Звин занесли песком и илом, а отцы города вместо того, чтобы решать проблему, выясняли отношения между собой. Корабли перестали заходить в Брюгге, купцы и банкиры переехали в Антверпен. Но когда находишься в таком мистическом месте, это объяснение кажется уж очень примитивным…

Город без жителей

Сегодня Брюгге посещает более 3-4 миллионов туристов в год. Обычно они останавливаются в Брюсселе, а сюда приезжают на несколько часов. С полудня на площадях, улицах города оживленная толпа. Туристы катаются на лодках по каналам, ездят в повозках по каменным мостовым.

А вот после шести вечера жизнь в Брюгге постепенно замирает: официанты убирают столики с веранды, закрываются магазины, гаснет свет. И в сердце змеей заползает чувство тоски и одиночества.

Я гуляла по набережным, наблюдая, как башня Белфорт из розовой от закатного солнца превращается в черную и выглядит все более и более зловещей. Фасады домов одни имели суровый вид, другие – печальный. На многих из них в стеклянных и деревянных ящичках стояли фигурки Девы Марии среди выцветших бумажных цветов.

Хотелось понять, как живут люди в этом городе-призраке. Я вглядывалась в окна… Но в большинстве из них не было света. Не было штор или жалюзи. Не было цветочных горшков. Только в нескольких домах горел свет, но там, на подоконниках, стояли абсолютно одинаковые лампы и освещали… пустые комнаты.

Я поняла, что в Брюгге и теперь никто не живет… Чтобы убедиться в этом, зашла в несколько дворов, подергала входную дверь – все закрыто намертво.

По темным мостовым, продуваемым северными ветрами, как привидения, носились на бешеной скорости автомобили. На Рыбном рынке я обнаружила открытую таверну: там горел свет, оттуда доносились звуки аккордеона.

В клубах сизого табачного дыма мужики играли в карты, между столиками бегали дети, а у стойки седая старуха с длинными патлами что-то рассказывала официантам – они корчились от смеха. (Сразу вспомнился отрывок из поэмы Роберта Бернса «И я была девушкой юной…»)

Я села у запотевшего окна. Официант подошел, не вынимая сигареты изо рта. Поздоровалась с ним по-французски. Мадам, я говорю по-фламандски, по-немецки и по-английски. Но только не по-французски, – усмехнулся он. Видимо, пепел Клааса до сих пор стучал в его сердце…

Туризм катастроф

Началу возрождения этого города, как ни странно, послужила литература. В XIX веке вышла книга Жоржа Роденбаха «Мертвый Брюгге». Действие романа происходит на фоне города, который «был положен в гробницу из каменных набережных с похолодевшими артериями его каналов, когда в нем перестало биться великое сердце моря».

Герой преследует проститутку, которая похожа на его умершую жену. И, в конце концов, убивает ее. Писатель уверен, что во всем виноват город Брюгге, который вызывал «нетерпеливое стремление к могиле».

Роман Роденбаха имел бешеный успех – его перевели на все европейские языки. И в Брюгге десятками тысяч стали приезжать люди, чтобы почувствовать эту самоубийственную атмосферу. (Наверное, так начался «туризм катастроф»: сегодня едут в Чернобыль, чтобы увидеть мертвый город.)

Жорж Роденбах был бесконечно влюблен в Брюгге. Но все сюжеты его произведений, в принципе, сводятся к одному: человек, полный сил, приезжает в этот город, очаровывается его меланхолической красотой, но быстро теряет энергию и сводит счеты с жизнью. Кстати, героев фильма «Залечь на дно в Брюгге» ждала та же участь.

Может, в самом деле, в городе существует какой-то неведомым вирус стремления к смерти, и именно это не дает людям поселиться здесь снова? Ведь есть же дома, в которых никогда не будет жить кошка…

Однако на самом деле все оказалось гораздо проще. Вернувшись в свою почти пустую гостиницу, я спросила женщину на ресепшене, где она живет. И живет ли кто-нибудь вообще в Брюгге?

Да, она ездит на работу из нового района, где все как везде: заводы, школы, больницы. Где-то лет тридцать назад в Брюгге появился очень энергичный бургомистр, который добился того, чтобы город был внесен в список памятников, находящихся под охраной ЮНЕСКО.

На выделенные деньги провели реставрацию Брюгге, в домах поставили стеклопакеты и решетки, железные двери, а тех, кто жил в центре, переселили. («Люди ведь знаете какие… могут и трусы на форточку повесить. А тут – туристы со всего мира».) Теперь бывшие жители иногда приезжают сюда по вечерам – посидеть в ресторанчике, попить пива, повидаться с бывшими соседями.

Вечная проблема реставрации… Оставить все как есть – с черной пылью веков, плесенью камней, зеленой медной окисью? или восстановить то, что разрушено временем, перестроить, отлакировать?

В Брюгге пошли по второму пути. И сделали это местами грубо: слишком яркие краски, слишком много позолоты для такого северного города, слишком явно все ориентировано на туристов. Днем я зашла в святая святых – церковь, где хранится капсула с кровью Христа.

Когда собралось довольно много народа, вполне обычная тетенька в свитере и брюках вынесла капсулу и сказала, что можно подходить по одному «приложить руку». В пробирке было что-то желтое и бурое. Потом оказалось: это капли крови на овечьей шерсти.

…Я вдруг поняла, почему мне хотелось отвести глаза, когда только приехала сюда: на мертвом лице городка Брюгге было чересчур много грубого грима…

Монашки или феминистки?

Но чудесное весеннее утро и чашка горячего шоколада прогнали досадные мысли. Я направилась в монастырь бегинок. Наверное, это были первые феминистки – женщины, чьи мужья ушли в крестовый поход.

Они жили на территории монастыря, но не были монахинями: могли покинуть стены в любое время и даже выйти замуж. Эти женщины стирали в каналах белье для больных и тем зарабатывали себе на жизнь.

Бегинхоф состоит из маленьких побеленных домиков. Деревья, почему-то растущие под углом к земле, лужайка, заросшая нарциссами, – все это напоминало театральный занавес к какому-нибудь удивительному сказочному спектаклю.

И хотя последняя бегинка покинула монастырь в 1928 году, это место не казалось мертвым. На бордюре сидели дети и рисовали домики, кот с разными глазами ждал, когда я уйду из дворика, чтобы заняться пакетом с едой, оставленным кем-то. А рядом с монастырем романтичное озеро Любви, где плавают ослепительно белые лебеди.

Рассказывают легенду: во время смуты плененный император Максимилиан вынужден был наблюдать, как казнят его верных последователей. Среди них оказался вельможа, у которого на гербе присутствовало изображение лебедя. Когда восстание подавили, император обязал администрацию Брюгге во все века держать на каналах этих птиц.

В северном Брюгге погода быстро меняется: небо заволокли тяжелые тучи, посыпалась ледяная крупа. Туристы попрятались в бары, рестораны, магазины. Девушка-возница нервно отправляла SMS-ку, а ее лошадь с интересом косила глазом в экранчик мобильного телефона. Из тумана вновь выплыл мертвый Брюгге.

Странно: застывший, оцепеневший, Брюгге кажется более живым, а «живой» – с шумными туристами, раскрашенными фасадами и святой кровью по первому требованию – выглядит мертвым.

Прошел уже год со времени поездки, но я часто думаю об этом городе – может, из-за противоречивого впечатления, которое он произвел. Словно где-то тяжело вздыхает он – больной, непонятый, но терпеливо ждущий нового «золотого века»: Брюгге, Брюгге, Брюг…

Статьи по теме

  • Достопримечательности ЖеневыДостопримечательности Женевы Достопримечательности Женевы Окружённую холмами Женеву с её многочисленными, расположенными вдоль озера садами и парками, легендарным Музеем швейцарских часов и цветочным циферблатом на […]
  • Пусан – город на мореПусан – город на море Пусан – город на море Пусан – вторая столица Кореи и пятый по величине порт мира. Так как Пусан граничит с морем на юге и с рекой Накдонг-ганг на западе, то здесь находятся самые […]
  • Киото – японская кухняКиото – японская кухня Киото – японская кухня Чтобы понять Киото нужно родиться японцем, чтобы узнать Киото, нужно прожить в нем несколько лет. Но достаточно провести там один день, чтобы потом всю жизнь […]
  • Лидс – “грозовые ворота” ВеликобританииЛидс – “грозовые ворота” Великобритании Лидс славится многовековыми традициями ткачества. Уже в XIV веке город был важным центром сукноделия и торговли шерстью, а спустя пять столетий превратился в текстильную столицу […]
  • Итальянская Верона – места для поцелуевИтальянская Верона – места для поцелуев Итальянская Верона – места для поцелуев Старинные веронские фасады таят в своих тусклых стенах цвета охры и терракоты многовековую историю. Но мы пока ограничимся литературой. Вернее […]
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.